НЕМНОГО ИЗ ИСТОРИИ МОЩЕНИЯ

Здесь город будет замощен

От булыжника до асфальта

Бульвары вместо крепостных стен

Памятник фонарю

Здесь город будет замощен

Важным направлением городского хозяйства в первой половине XIX в. было строительство тротуаров и замощение дорог. Уличная грязь российских городов была «притчей во языцех» провинциальной печати и литературы. Вспомним Гоголя с его миргородской лужей или Салтыкова-Щедрина, у которого орловский помещик поехал в Старицу стерлядями полакомиться, но нашел, что там «только грязи довольно». В городском благоустройстве тогда столкнулись две идеи – мостить улицы камнем, булыжником, брусчаткой или покрывать деревянными торцевыми плашками и устраивать деревянные тротуары-мостки.

«Если будете подходить к площади, то, верно, на время остановитесь полюбоваться видом: на ней находится лужа, удивительная лужа! единственная, какую только вам удавалось когда видеть! Она занимает почти всю площадь. Прекрасная лужа! Домы и домики, которые издали можно принять за копны сена, обступивши вокруг, дивятся красоте ее».

Николай Гоголь.

Мощение площадей и улиц камнем не имело на Руси прочных традиций. В Москве первым замостили Патриарший двор в Кремле. Мастер Михаил Ермолин получил за эту работу целых четыре рубля.

В 1703 г Петр I основал Петербург и занялся его обустройством. Первые мостовые в городе были деревянными, и царь о них постоянно заботился. В 1715 г. он издал указ: «Великий Государь указал в Санкт-Петербурге публиковать свой Великого Государя указ, чтоб с сего времени впредь скобами и гвоздями, чем сапоги мужские и женские подбивали, никто не торговал и у себя их не имел; также и никто, какого б чину кто ни был, с таким подбоем сапогов и башмаков не носил; а если у кого с таким подбоем явятся сапоги или башмаки, и те жестоко будут штрафованы, а купецкие люди, которые такие скобы и гвозди держать будут, сосланы будут на каторгу; а имение их взято будет на Его Великого Государя».

Затем город решили замостить булыжником. Петр издал «Указ о привозе на речных судах и сухим путем на возах, приезжающих к Санкт-Петербургу, по определенному числу диких камней».
Этот указ действовал больше 60 лет. Но более дешевой и привычной для россиян оставалась деревянная мостовая. С 1718 г. каждый домохозяин обязан был устроить и поддерживать в порядке мостовую напротив своего дома. «Каждому жителю против своего двора посыпать песком и камнем, мостить гладко, как будет указано от мастеров, и чтобы стоки были вдоль улиц, к дворам ближе, а по концам улиц стоки делать к рекам и прудам, чтобы были твердо утверждены, дабы весною и в дожди не заносило».

Москва по количеству мощеных улиц значительно отставала от Северной Пальмиры. Через четыре года после петербургского указа последовал московский: «Всем домовладельцам в Кремле и Китай-городе мостить перед своим домом каменные мосты». Домовладельцы стали закупать использовавшийся тогда для мощения «дикий» булыжник – валунный камень из морских отложений, оставленных древними ледниками. Однако москвичи расторопностью не отличались. Даже Красная площадь была замощена только в 1804 г.

От булыжника до асфальта

Петровская практика приобретения камня для мощения улиц была применена в первой половине XIX в. в Одессе. Весной там на Канатной улице стояла такая лужа, что на нее во время перелетов садились бекасы и охотники стреляли их чуть ли не из собственных окон. На Дерибасовской предприимчивые мужики в высоких болотных сапогах за плату переносили прохожих на другую сторону улицы. В «одесской» главе «Евгения Онегина» Пушкин писал: «Уж дробит каменья молот, и скоро звонкой мостовой покроется спасенный город...». Грязь в городе была такая, что из-за полной непроходимости в 1830 г. закрылся Старый базар.

«Одесский вестник» информировал, что со стороны властей последовало «предложение торгующим при Одесском порте купцам и шкиперам привозить на судах вместо балласта камень, годный для мощения мостовых». Результат появился уже через год: «Прекрасная мостовая из крепких итальянских плит была в октябре окончена в части Екатерининской и Почтовой улиц». Но камня не хватало, и одесситы предпочли вернуться к веками опробованной технологии – торцевой, деревянной мостовой. Деревянные бруски называли «шашками». «Одесский вестник» писал в 1842 г.: «Опыт устройства торцовой мостовой, чрезвычайно твердой, прочной и спокойной для езды, производится на Ришельевской улице, между Почтовой и Еврейской». На следующий год замостили около 300 квадратных сажень. Другой участок торцевой мостовой располагался на ул. Дерибасовской, между Гаванной и Екатерининской. Эта мостовая сохранилась до времен НЭПа. Брусчатка сменила ее в 1928 г., но участки с торцевым мощением можно было встретить до конца 50-х годов прошлого века.

Торцевая мостовая имела ряд неоспоримых достоинств. Пролетки и даже тяжеловозный гужевой транспорт проезжали по ней без грохота и шума. Однако главным недостатком такого покрытия было вспучивание после дождя. Тогда на мостовой появлялись горки высотой до полуметра.

Одесская деревянная мостовая изготовлялась из сосны. Однако имелись прожекты замостить Дерибасовскую экзотическим эвкалиптом.

Одесса стала первым в Российской Империи городом, где применили асфальтовое покрытие. Место асфальтового «дебюта» – Воронцовские переулок и площадь, а также участок Николаевского, ныне Приморского, бульвара до памятника Ришелье. «Одесский листок» в 1838 г. писал: «Опыт мощения тротуаров асфальтом, начатый в Воронцовском переулке и на Ришельевской улице, оказался удовлетворительным». Эта же газета упоминает про «мостовую повинность» домовладедельцев. В городское самоуправление поступило предложение, «чтобы каждая персона, въезжающая в Одессу, имела при себе гранитных булыжников весом в пуд». Однако у одесского градоначальника не было возможности контролировать приезжих.

В Тобольске деревянные мостовые появились еще в 1671 г. Современники отмечали их высокое качество и считали, что они чище и удобнее каменных. Однако мощеных камнем площадей в Тобольской губернии к 1837 г. еще не было, а каменные мостовые появились только в Тобольске. К середине XIX в. деревянные дороги обветшали, и город решили замостить камнем. Эта работа началась в 1854 г.

Бульвары вместо крепостных стен

«Идея города больше всего заключается в сплошной сосредоточенности всех удобств в наиболее сжатом круге». Виссарион Белинский.

Не только в России, но и в Европе городские зеленые насаждения располагали на месте снесенных укреплений. Когда в XVII в. Москва избавилась от военной угрозы, стены так называемого Белого города перестали поддерживаться в обороноспособном состоянии, а в середине XVIII в. их начали разбирать. По плану переустройства Москвы 1775 г. на их месте предполагалось устроить бульвары, но из-за самовольного захвата жителями земель под дворы это удалось осуществить только после пожара 1812 г. Так было заложено Бульварное кольцо.

Тогда же окончательно срыли остатки Земляного вала (внешних городских укреплений) и на его месте соорудили Садовое кольцо. Название объясняется тем, что проезжая часть с тротуарами занимала лишь середину бывшей территории вала, а на боковых полосах владельцам прилегавших домов было велено устроить сады. В юго-западном секторе кольца, близком к аристократическим районам, были устроены бульвары в центре улицы с проездами по бокам. О них напоминают сегодня названия Новинского, Смоленского и Зубовского бульваров, лишившихся своих насаждений в 1930-е годы.

Давние традиции озеленения существуют также в Самаре. Самым старым общественным садом был знаменитый Александровский сад, или Лишин сквер. Иногда его называли «козьим садиком». В 1750-е гг. были срыты укрепления Самарской крепости, так как город перестал считаться пограничным форпостом России. На месте крепостного вала образовался небольшой скверик. Местные жители выпускали туда попастись своих домашних животных – отсюда и первое название парка «козий садик». В соответствии с планом озеленения города, составленным в 1850-х гг., здесь предполагалось разбить сквер. Для озеленения в английском стиле было высажено 200 лип и 1100 других деревьев. Однако они стали засыхать, по-видимому, из-за вредоносного воздействия коз.
Тогда разведением сада занялся «любитель растительности» полковник Лишин – командир местного резервного батальона. Его солдаты привезли чернозем, удобрение и посадили 1052 саженца сосны, клена и осины. Были сделаны круговые аллеи, в центре разбита декоративная клумба, повсюду расставлены скамейки. Цветы оплетали деревянные трельяжи, расставленные по всему скверу. В юго-восточной части сада располагался английский цветник с плоскими клумбами и деревцами в центре. Сюда любили приходить самарцы всех возрастов. Жители города находили в саду развлечения на любой вкус.

В Кишиневе наряду с организованным созданием парков и скверов озеленением города в индивидуальном порядке занимались горожане. Хорошим тоном считалось посадить дерево возле дома. В начале XIX в. в Бессарабию (так называлась часть территории Молдовы в междуречье Прута и Днестра) привозились ели и сосны из России. Но сажать их разрешалось лишь во дворах лиц благородного сословия.

В 1791 г. был утвержден генплан застройки Вологды, в соответствии с которым было решено в 1822 г. заложить бульвары по Дворянской, Гостинодворской, Петербургской улицам. Эти бульвары частично сохранились до сих пор. На их устройство требовалась огромная по тем временам сумма – 5520 руб. Город не имел возможности выделить столько денег. Городская дума организовала подписку на добровольные пожертвования для этой цели в Вологде, Архангельске и городах Олонецкого уезда. Бульвары строились по распоряжению губернатора Брусилова на месте старого разрушившегося крепостного вала и городских рвов, которые засыпались землей. Здесь сажали кустарники и деревья, в основном березу. Отдельные части рва были позднее превращены в пруды. В 1820–1830 гг. по южной и западной границам бывшей крепости были устроены широкие бульвары.
В Тюмени устройством городских садов занимались купцы и мещане. В 1838–1840 гг. они создали Загородную рощу. Там были посажены аллеи акаций, лип и елей, также кустарники смородины, крыжовника и малины. Была устроена оранжерея, где росли такие редкие для Сибири фрукты, как ананасы.

Памятник фонарю

Освещение всегда являлось проблемой российских городов. Первые масляные фонари появились в Москве в 1730 г. по случаю приезда в столицу членов Императорского Двора. В указе Анны Иоанновны от 1730 г. говорилось: «На Москве, в Кремле, в Китае, в Белом и Земляном городах и в Немецкой слободе по большим улицам для зимних ночей поставить на столбах фонари стеклянные, один от другого на 10 сажень, все в одну меру линейно, такие, какие от полицмейстерской канцелярии образцовые фонари объявлены и ценою стали каждый по рублю и чтоб все были представлены будущего декабря к 25-му числу».

Уход за фонарями был возложен на обывателей, а с образованием в конце XVIII в. «института будочников» это стало обязанностью полиции. Появившиеся на улицах фонари нечасто радовали горожан. Зажигали их в первое время только по большим праздникам. До установления фонарей все жители Москвы, чьи дома выходили на улицу, обязаны были выставлять в окнах зажженные свечи.

В начале XIX в. число уличных фонарей возросло. Даже в самых захолустных городках они украшали центральные площади. Чтобы увеличить силу света в фонарях, устанавливали зеркальные рефлекторы-отражатели. Но эти меры не намного улучшали городское освещение. В 1760-е гг. для работы фонарей пытались использовать хлебный спирт, но безуспешно. Уже через полчаса после выдачи «горючего» фонарщикам все становилось «до фонаря». Гиляровский описывает случай, когда московским будочникам выдали для заправки фонарей конопляное масло. Они же употребили этот продукт не на городские нужды, а в пищу.

Городские власти Вологды установили памятник первому фонарю, созданный архитектором Никитиной. Он представляет собой шестиметровый столб, который является точной копией старинного фонаря начала ХХ в. Сооружение украшено чугунной собачкой с поднятой задней лапой. От другой композиционной детали – держащегося за столб чугунного пьяницы – городские власти решили отказаться. Памятник фонарю также имеется в Санкт-Петербурге на Одесской улице.

Для фонарей применялся не природный газ, а вырабатываемый на специальных заводах. Вот почему газовое освещение, которое использовалось в Москве и Петербурге, было неприемлемо для провинциальных городов России. Там топливом для фонарей служили спирт и скипидар.